2008-02-14 17:26
Жизнь: генноцентрический взгляд
Отрывок из беседы Крэга Вентера с Ричардом Доукинсом
ВЕНТЕР: Позвольте мне вернутся к тому замечанию, которое сделал Ричард о слишком упрощенном взгляде на эволюцию и работу Дарвина. На самом деле это было одним из величайших сюрпризов для научного сообщества. Большинство людей верило в то, что существует один доминантный вид. Но то, что обнаружили мы, было тысячами, десятками тысяч, очень близко взаимосвязанных организмов, практически все имеющие одинаковый линейный набор генов и громадное разнообразие вариаций в данных генах. Но там не могло быть и речи о существовании одного доминирующего среди них. В этом сообществе взаимосвязанных организмов, в котором ни один из его членов не исчезал бесследно или если же и выходил из оборота, то имелось буквально тысячи других, которые готовы были бы заменить его. Проблема, с которой мы сталкивались, пытаясь объяснить эволюцию, заключалась в том, что это явление было слишком упрощено, так как мы всегда, прежде всего, обращались к видимому миру, а не на невидимый мир, который, однако, является наиболее распространенной формой жизни на этой планете.
В одном миллилитре морской воды существует миллион бактерий и десять миллионов вирусов. В воздухе данной комнаты (а мы занимались проектом генома воздуха) находится, по крайней мере, 10 тысяч различных бактерий и может быть 100 тысяч вирусов, которые вы вдохнете в себя в течение следующего часа. И я бы на вашем месте присмотрелся к тому, что на самом деле выдыхает человек, сидящий рядом с вами.
Это мир биологии, в котором мы живем и который мы не видим, где эволюция происходит с каждой минутой и не в виде конкуренции жирафа со слоном или кенгуру, а с миллионами видов, которые не переставая влияют на метаболизм нашей планеты. Воздух, которым мы дышим, образовывается при помощи данных организмов. Будущее планеты целиком зависит от этих организмов. Что приводит к постановке следующего вопроса: если мы сами займемся конструированием данных организмов, изменит ли это каким-то образом существующий баланс? Или же это будет такой незначительной частью существующего, что повлияет только на промышленные процессы, а не жизнь на планете в целом?
ДОУКИНС: Мое представление о жизни является в некотором роде даже более радикальным, чем это, так как я относился бы к геномам жирафа, кенгуру или человека, как к просто еще одному набору вирусов, организованному в тесно взаимосвязанные сообщества. Таким образом, я бы сказал, генофонд жирафа, человека или кенгуру это огромное вирусное сообщество. В данном случае я специально немного отхожу от научной терминологии. Я использую слово "вирус" потому что вирусы и бактерии, о которых ты говорил, являются в некотором роде сводными духами, которые витают где-то там, в океане и воздухе. Но также есть целый класс этих существ, которые существуют в огромных клубках, сообществах, которыми являемся мы с тобой. И если мы возьмем во внимание ДНК, то существуют просто разные способы выживания. И одним из них является свободное парение в воздухе или воде. Другим же способом является соединение с другими кусочками ДНК, создавая геном, влияя посредством этого на фенотип, влияя на тела, в которые они интегрируются, и, передавая изменения в будущие поколения. Это всего лишь разные пути, по которым идет жизнь. Вся биосфера состоит из гигантского набора перекрещивающихся ДНК, некоторые из которых, конечно же, передаются от кенгуру к кенгуру или от жирафа к жирафу, так сказать, через нормальный цикл репродукции, полового воспроизведения, другие же, как мы уже говорили, свободно двигаются посредством воздуха или воды. Но на самом деле это в принципе одно и то же.
ВЕНТЕР: На самом деле этот переход может быть гораздо более масштабным: они могут переноситься от планеты к планете. Мы знаем об организмах, которые могут выдержать до трех миллионов радов радиации. Они могут быть даже полностью обезвожены. Было доказано, что они могут свободно выжить в открытом космосе. Между Землей и Марсом происходит обмен в размере до 200 килограмм материи ежегодно. Несомненно, что часть этого материала содержит подобные организмы. Единственным вопросом остается то, насколько далеко они могут путешествовать. Мы также изучаем образцы космической пыли на предмет существования в ней кусочков ДНК. Эти организмы, если они спрятаны внутри кометы, могут выживать десятками миллионов лет, найти источник воды и начать заново собственное воспроизводство. Таким образом, нашим вирусам гораздо проще изменить вселенную, чем заразить соседку.
ДОУКИНС: В этих экспериментах, о которых ты только что рассказывал, есть несомненная прелесть, так как Дарвин проворачивал точно такие же вещи, перевозя организмы с одного континента на другой. Дарвин проверял в первую очередь возможность выживания живых существ в невероятно долгих путешествиях по морской воде или других экстремальных условиях. Дарвин брал семена, поливал их в достаточном количестве водой для того, чтобы они смогли прожить достаточно долгое время, необходимое для путешествия с одного континента на другой. Прекрасная аналогия.
ВЕНТЕР: Да, действительно, огладываясь назад на историю, когда европейцы начали попадать на другие континенты, они, по крайней мере, ожидали увидеть там некий эквивалент космических пришельцев. Я уверен, что мы найдем бактериологическую жизнь на Марсе, независимо от того, воспроизводится ли она на данный момент активно или нет. Но она не должна чем-то отличаться от того, что мы имеем на Земле.
ДОУКИНС: Значит, это будет Земля.
ВЕНТЕР: Да, потому что в принципе есть два варианта, либо эта жизнь зародилась там и попала сюда или произошла здесь, а потом заразила Марс.
БРОКМАН: А что насчет внешних планет? Димитар Сасселов говорит…
ВЕНТЕР: Димитар говорит, что только в нашей галактике 100 тысяч планет типа Земля, на которых может существовать жизнь. Жизнь - это вселенское понятие. Разумная жизнь - конструкторское понятие, электронное понятие, информационный концепт. Мы можем передавать жизнь по вселенной в виде цифровой информации. Кто-нибудь другой в своей лаборатории может сконструировать этот генетический код и воспроизвести его. В этом свете публикация моего генома в Интернете может иметь гораздо более серьезные последствия, чем я думал.
БРОКМАН: Когда вы говорите о конструировании, вы подразумеваете, что жизнь - это технология. Действительно ли это так?
ВЕНТЕР: Жизнь - это механизм. Она становится технологией в момент, когда сможем научиться конструировать и воспроизводить ее.
БРОКМАН: Один коллега Ричарда, Янг из Оксфорда в своей лекции сказал, что мы создавая оружия труда выковываем/воссоздаем себя сами посредством их дальнейшего использования. Таким образом, жизнь движется от простой данности/реальности к инструменту, а затем к технологии. Как это может изменить наши взгляды на то, кем мы в самом деле являемся?
ВЕНТЕР: Этот вопрос, наверное, встал еще в самом начале исследований генетического кода. Многие утверждали, что, исследуя и пытаясь понять генетический код человека, мы каким-то образом можем принизить значение человечества. Это очень упрощенная точка зрения. Сама задача осознания того, каким образом наши организмы, содержащие 22 тысячи генов, превратились в 100 триллионные создания типа Брокмана или Доукинса, может взбудоражить воображение похлеще любой религии и поэзии. Ни в коем случае не думаю, что это каким-то образом может унизить человека.
БРОКМАН: Это звучит просто захватывающе. Через лет, скажем, 25, для следующего поколения, это будет уже банальностью, и восприниматься как данность. Жизнь меняется. И в новой жизненной схеме я не нахожу места для религии. Думаю, что даже отношения между людьми изменятся. Вся кибернетическая идея - это громаднейший эпистемологический развал традиционных путей для человеческих взаимоотношений. Мы идем по эмпирическому пути до конца и вам нужно будет глобально пересмотреть свои взгляды.
[URL=http://www.edge.org/documents/dawkins_venter_index.html#sz]www.edge.org[/URL]