Уолтер Джон Рэли.
Разговор с сыном.
Три вещи есть, не ведающих горя,
Пока судьба их вместе не свела.
Но некий день их застигает в сборе
И в этот день не избежать им зла
Те вещи: роща, поросль, подросток.
Из рощи - в брёвнах виселиц мосты.
Из конопли - верёвки для захлесток.
Повеса ж и подросток - это ты.
Заметь, дружок, им врозь - не нарезвиться!
В соку трава, и лес, и сорванец...
Но чуть сойдутся, скрипнет половица -
Струной верёвка - и юнцу конец.
Помолимся ж с тобой об избежаньи
Участия в их роковом свиданьи.
Дон Хорхе Манрике
Стансы на смерть отца.
...Всемогущие владыки,
прежних лет оплот и слава,
короли..
И они на высшем пике
удержаться величаво
не могли.
Так уходят без возврата
восседавшие надменно
наверху.
Господина и прелата
приравняет смерть мгновенно
к пастуху..
Где владетельные братья,
где былое своеволье
тех времен,
Когда всякий без изъятья
исполнял их злую волю,
как закон?
Где спесивец самовластный,
процветанье без предела,
где оно?
Может, там, где день ненастный:
чуть заря зарозовела,
уж темно?
Где они, сокровищ груды,
раззолоченные залы
и дворцы,
драгоценные сосуды,
и чеканные реалы,
и ларцы?
Галуны, шитье и гарус,
и уздечки, и султаны,
чья краса
безвозвратно затерялась?
Где вчерашние туманы
и роса?
Троя старая незрима,
где её былые беды,
боль и грусть?
Позади победы Рима,
хоть и знаем те победы
наизусть...
Наши жизни — это реки,
и вбирает их всецело
море-смерть;
исчезает в нем навеки
все, чему пора приспела
умереть.
Течь ли им волной державной,
пробегать по захолустью
ручейком —
всем удел в итоге равный:
богача приемлет устье
с бедняком...
Может, у кого есть полный вариант? Не могу нигде найти...
Немного ещё из Уолтера Рэли...
Что жизнь - мистерия людских страстей.
Любой из нас - печальный лицедей.
У матери в утробе мы украдкой
Рядимся в плоть для этой роли краткой
А небеса придирчиво следят:
Где ложный жест,
где слово невпопад...
пока могила ждёт развязки в драме,
чтоб опустить свой занавес над нами.
Всё в нас актёрство, до последних поз!
И только умираем мы всерьёз...
Но в то, что мне дано восстать из праха
Я верую. И в тьму гляжу без страха!
Добавим сюда и Николая Гумилёва
Пьяный дервиш
Соловьи на кипарисах и над озером луна,
Камень черный, камень белый, много выпил я вина.
Мне сейчас бутылка пела громче сердца моего:
Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его!
Виночерпия взлюбил я не сегодня, не вчера,
Не вчера и не сегодня пьяный с самого утра.
И хожу и похваляюсь, что узнал я торжество:
Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его!
Я бродяга и трущобник, непутевый человек,
Всё, чему я научился, всё забыл теперь навек,
Ради розовой усмешки и напева одного:
Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его!
Вот иду я по могилам, где лежат мои друзья,
О любви спросить у мертвых неужели мне нельзя?
И кричит из ямы череп тайну гроба своего:
Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его!
Под луною всколыхнулись в дымном озере струи,
На высоких кипарисах замолчали соловьи,
Лишь один запел так громко, тот, не певший ничего:
Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его!